Кобрин-информ

Суббота, Нояб 25th

Последнее обновлениеПт, 24 Нояб 2017 7am

Историческое мифотворчество

С недавних пор в Беларуси начата масштабная кампания по дискреди­тации российского полководца А.В. Суворова, чье имя исторически оказалось свя­занным со строящимся в Кобрине православ­ным Свято-Христорождественским храмом-па­мятником 60-летия освобождения Беларуси.

Не­которые печатные издания разразились по это­му поводу грандиозными статьями, в которых в адрес А.В.Суворова и русских солдат вылито не­мало грязи. Интернет бурлит дискуссиями о Су­ворове, о восстании 1794 г., о строящемся в Коб­рине храме и о многих других событиях, связан­ных с этой темой. А недавно в Кобрине появи­лись подметные письма с совершенно гнусной картинкой, на которой солдаты российской ар­мии изображены в обличье чертей.

Прекрасно понимая, что организаторам и вдохновителям этой русофобской кампании нет смысла приводить какие-либо доводы про­тив их точки зрения (эти аргументы в любом случае не будут услышаны и приняты во вни­мание), хотелось бы обратиться к читателям, которые стали либо могут стать жертвами этой спланированной акции.

Оставим за рамками этой статьи обсуж­дение различных взглядов на восстание 1794 года, оценку разделов Речи Посполитой в кон­це XVIII века и их политические последствия. Не ставя своей целью хронологическое изло­жение исторических событий, обратимся к од­ному из центральных действующих лиц этой непростой истории двухсотлетней давности, А.В.Суворову, и попробуем разобраться, на­сколько правы авторы статей, обвиняющих этого человека во всех смертных грехах.

Заранее приношу читателям извинения за обилие цитат, точное указание источников ин­формации и несколько тяжеловатый язык доку­ментов XVIII века, но в то же время надеюсь и на понимание: нелепые и голословные обвине­ния можно опровергнуть только с их помощью.

Итак, какими же мифами пестрят сегодня газетные и Интернет-статьи, призывающие предать анафеме имя полководца Суворова?

МИФ ПЕРВЫЙ

Суворов-вешатель.

Речь пойдет о событиях подавления восстания 1794 года. На редкость слаженным и дружным хором звучат голоса тех, кто утверждает, что “.. .местное на­селение подвергалось массовым казням, по пути следования суворовских войск стояли бесчисленные виселицы” (газета “Труд 7” 1.03.2007 г. “Темная история”). Или вот еще ци­тата из статьи “Храм-памятник вешателю Су­ворову” (газета “Секретные исследования” №3 2007 г.): “Местное население подвергалось массовым казням, как во время оккупации Гит­лера, .всюду по пути следования своих войск Суворов оставлял вереницы виселиц с пове­шенными белорусами”. Примерно то же самое читаем в прокламации правого альянса: “.всюду по пути продвижения карателей ос­тавались ряды виселиц с повешенными бело­русскими партизанами”.

Впечатляет! Представляю реакцию неиску­шенного читателя, который впервые столкнул­ся с подобной оценкой действий Суворова на территории современной Беларуси. Только вы ничего странного не замечаете? Ощущение та­кое, что все это писано под копирку, по-школь­ному “содрано” с одного автора, когда-то запус­тившего этот миф на страницы прессы. Расчет простой: чем страшнее, тем скорее поверят.

В отличие от авторов приведенных выше цитат попробуем без лишних эмоций обратить­ся к первоисточникам.

Из приказа П.С.Потемкина об изучении и выполнении инструкции А.В.Суворова о дей­ствиях войск в бою и указания по обучению войск, 22 августа 1794 г. (орфография ориги­нала): "... Строжайше рекомендую всем госпо­дам полковым и баталионным начальникам внушить и толковать нижним чинам и рядовым, чтобы нигде при переходе местечек, деревень и корчм ни малейшего разорения не делать. .Пребывающих спокойно щадить и нимало не обидеть, дабы не ожесточить сердца народа
и притом не заслужить порочного названия гра­бителей. Приказ сей да будет читан всем нижним чинам.” (А.В.Суворов. Документы. Том 3. М. 1952, стр. 347-348).

Еще документ. Из приказа А.В.Суворова вой­скам, находящимся в Польше, о боевой подготов­ке, 22 августа 1794 г.: “.Крайне остерегаться и от малейшего грабежа, который в операции есть наивреднейшим; иное дело штурм крепости. В по­ражениях сдающимся в полон давать пощаду. Обывателям ни малейшей обиды, налоги и оз­лобления не чинить; война не на них, а на воо­руженного неприятеля.” (там же, стр. 350).

А вот выдержки из диспозиции А.В.Суворова к штурму Праги (близ Варшавы) 23 октября 1794 г.: “Его сиятельство граф Суворов приказал: . В дома не забегать; неприятеля, просящего пощады, ща­дить; безоружных не убивать; с бабами не воевать; малолетков не трогать. Кого из нас убьют - царство небесное, живым - слава!” (тамже, стр. 398).

Прибавим сюда же дополнительные указания А.В.Суворова к штурму Праги 23 октября 1794 г.: “3-е. Згода! пардон. - Отруць бронь. Кои положат ружье, тех отделить: вольность! - пашпорты!” (там же, стр. 398). Сей документ требует небольшого комментария. К вопросу о “пашпортах” мы еще вер­немся, а смысл приказа становится понятен, если вспомнить, что “згода” по-польски значит “мир”, а “отруць бронь” - “положи оружие”. Уж куда лаконич­нее! Понятно даже для польскоязычного населе­ния Праги - укрепленного предместья Варшавы.

Последние два приказа накануне штурма Пра­ги вечером 23 октября были прочитаны в войсках по три раза, чтобы каждый солдат потверже их за­помнил. (А.Петрушевский. Генералиссимус князь Суворов. Том второй, СПБ., 1884 г. стр. 109) то лишь наиболее известные выдержки из многочисленных приказов Суворова относительно поведения подначаленных ему войск во время проведения военных опе­раций на чужой территории. И это далеко не все приказы, в которых, вопреки военным обычаям того времени, говорится о гуманном обращении с мирными жителями и военнопленными.

Так что же, следуя логике письменных прика­зов Суворова, следует делать с мирным обыва­телем и даже вооруженным неприятелем, кото­рый решил прекратить вооруженное (подчеркиваю - вооруженное!) сопротивление? Где же те ряды виселиц, что в кошмарных снах преследуют не­навистников Суворова? Или этих письменных приказов не достаточно для понимания того, что никаких карательных акций против мирного насе­ления с ведома и тем более по приказу Суворова не было и быть не могло? Ни в одном из много­численных документов того периода нет и наме­ка на какие-либо виселицы и казни гражданского населения. А ведь Суворов достаточно часто и подробно отчитывался перед начальством о ходе ведения боевых действий. Более того: в войсках, подчиненных Суворову, достаточно жестко обхо­дились с мародерами. Противником для войск Суворова всегда был вооруженный неприятель, будь то регулярная армия Османской империи или повстанческая польская армия.

Могут возразить: а как же Прага, где во время штурма пострадало мирное население? Что ж, об­ратимся вновь к источникам, только сначала крат­ко напомним предысторию - начало восстания в Речи Посполитой. В апреле 1794 года в Варшаве восставшие под предводительством Яна Килинс- кого внезапно напали на русский гарнизон. В плен никого не брали, убивали всех на месте. Извест­ный историк Н.И.Костомаров писал: “По всей Вар­шаве возрастал ужасный шум, выстрелы, свист пуль, неистовый крик убивающих: “до брони! бей москаля! кто в Бога верует, бей москаля!” Врыва­лись в квартиры, где помещены были русские, и били последних; не было спуска ни офицерам, ни солдатам, ни прислуге. Солдаты третьего бата­льона киевского полка в тот день причащались, они собирались где-то в устроенной в палаце церкви. Было их человек пятьсот. По известиям Пистора, всех, находящихся в церкви, перерезали безоруж­ных”. (Н.И.Костомаров. Последние годы Речи По­сполитой. СПБ., 1870, стр.727, 732).

Историк А.Ф.Петрушевский также отмечает: “... в четверг на Страстной неделе поднялась Вар­шава. Русский гарнизон, внезапно атакованный, не подготовленный к отпору, ... потерял свыше 4000 человек убитыми, ранеными и пленными...” Таким было начало восстания. Обратите внима­ние: канун праздника Пасхи.

Теперь о событиях в Праге, которые произош­ли полгода спустя: “Прага, обширное предместье Варшавы, расположена на правом берегу Вислы ... Соединялась Прага с Варшавой длинным мос­том (другой находился ниже города). Суворов с самого начала штурма находился на холме, в вер­сте от передней линии польских укреплений, и сле­дил оттуда за ходом боя. По скорости, с которой русские появились на укреплениях и двигались впе­ред, он видел, что войска сражались не только с
особенной энергией, но и с крайним ожесточени­ем. На общую беду своих (жителей Праги - прим. автора), многие спрятавшиеся в домах, не исклю­чая и женщин, стали оттуда стрелять, бросать ка­меньями и всем тяжелым, что попадалось под руку. Это еще усилило ярость солдат. Суворов, сам не ожидавший такого ожесточения, содрогнулся за участь Варшавы. Мост оберегали, но при том гра­дусе возбуждения, до которого дошли войска, га­рантия становилась недостаточной. Военный раз­гром польской столицы не входил в цели прагского штурма. Суворов отдал приказание - немедленно разрушить мост с нашей стороны. Мост запылал, путь в Варшаву был закрыт.” (А.Петрушевский. Генералиссимус князь Суворов. Том второй. СПБ., 1884 г. стр. 110, 118-119)

С кем же так ожесточенно воевали русские войска в Праге? Рапорт А.В.Суворова П.А.Румянцеву о показаниях пленных поляков и об обста­новке в Варшаве накануне штурма, 17 октября 1794 г.: “.Ныне в Праге мятежничьих войск при Зайончике, Мокрановском и иных: пехоты 15000, конницы 2500 да жителей, могущих защищаться, до 2000, пушек более 100” (А.В.Суворов. Докумен­ты. Том 3. М. 1952, стр. 393). В другом докумен­те от 19 октября Суворов прямо называет прагс- ких обывателей вооруженными. Откуда у “мирных жителей” оружие? Один из возможных вариантов следующий: во время восстания в Варшаве в ап­реле того же года “.заговорщики ворвались в арсенал и овладели им. Из арсенала дали не­сколько выстрелов: это был сигнал, что оружие в руках заговорщиков, и толпа бросилась туда за ними. Разбирали оружие, какое кому было нуж­но.” (Н.И.Костомаров. Последние годы Речи По­сполитой. СПБ., 1870, стр.727). Выходит, что сопротивление в Праге оказывала не только воо­руженная повстанческая армия, но и некоторая часть мирных жителей оказалась не такой уж мир­ной, что спровоцировало ответные действия. Воз­можно, стоит отдать дань уважения гражданским жителям предместья, которые сочли нужным с оружием в руках встретить неприятеля, только называть таких жителей “мирными” не стоит.

турм Праги давно стал камнем преткно­вения в сложных и неоднозначных от­ношениях между Россией и Речью Посполитой. Чтобы понять, что же произошло 24 ок­тября 1794 на берегах Вислы, обратимся вновь к мнению историка Костомарова: “Польские расска­зы, а за ними и европейские повествования об этой войне говорят, будто русские варварски истреби­ли всех обитателей Праги, не исключая женщин и детей, и вся Прага представляла кучу развалин. Известие это не выдерживает критики. Что Прага не вся была истреблена, доказывается уже тем, что, впоследствии, при размещении войска по квар­тирам, часть русского войска помещена была на квартирах в Праге, а это было бы невозможно, если бы в ней все дома были сожжены и жители истреб­лены. Нельзя предположить, чтобы жители Праги оставались в предместье, когда существовало два моста в Варшаву; особенно женщины с детьми, по естественному чувству самосохранения, должны были бежать, если не прежде прибытия Суворова, то по крайней мере, когда уже начата была русски­ми канонада. Само польское военное начальство должно было содействовать тому, чтобы удалить женщин и детей, дабы их вопли и крики не произ­водили на солдат ослабляющего влияния, и не де­морализовали мужества войска. Таким образом, если происходили варварства над жителями, по­чему-нибудь не успевшими выбраться из Праги, то,
вероятно, в небольшом числе, тем более что, по сказаниям самих поляков, как только русские овладели Прагою, Суворов послал офицеров оповестить жителей, какие оставались в Праге, чтобы они скорее выходили с правой стороны Праги, и бежали в русский лагерь, где они могут быть безопасны, и все действительно, которые по этому призыву ушли туда, остались целы. Во всяком случае, несколько совершенных вар­варств в Праге в тот день, не могут падать на память великого полководца, который в самый развал битвы имел настолько великодушия и благородства, что помышлял о спасении безза­щитных врагов.” (тамже, стр. 842-844).

Как видим, не все так просто было в этом случае с эмоциональной точки зрения. Стоит ли говорить о том, что во все времена ни одна армия мира не отличалась галантностью по­ведения во время военного штурма. Может, припомнить в этой связи походы армии Сте­фана Батория на Великие Луки и Псков, по­давление казацко-крестьянского восстания на юге Беларуси войсками Януша Радзивилла в 1648-51 гг. (Пинск, Мозырь, Бобруйск и другие города), или историю вторжения в 1812 году “просвещенной” французской армии в Москву, которая, кстати, даже не была взята штурмом и поэтому не могла считаться трофеем по во­енным законам? К сожалению, эти самые пи­саные и неписаные законы военного времени всегда были достаточно жестоки. Но это было нормой. В свое время именно Суворов высту­пал против этих норм. Известно, что он никог­да не пользовался военными трофеями, лич­ным примером стараясь противостоять мно­говековой традиции.

По крайней мере, тогдашние жители Вар­шавы, которым при неблагоприятном для них исходе боя в Праге грозило настоящее бед­ствие, по достоинству оценили спасение Суво­ровым столицы Речи Посполитой от неминуе­мого военного разгрома. Сегодняшние оппонен­ты Суворова очень не любят вспоминать эпи­зод с сожженным по приказу Суворова мостом через Вислу, который таким необычным спосо­бом уберег Варшаву с остатками повстанчес­кого войска от катастрофы. Более того, перед входом русских войск в Варшаву Суворов пи­сал варшавскому магистрату 26 октября 1794 г.: “Когда войска. проходить будут чрез Вар­шаву, прошу о благоразумном мероположении к соблюдению тишины и спокойствия в сем го­роде от полевых внутренних войск, ежели бу­дут. Торжественно сим паки уведомляю, что обыватели, мещане и посторонние защитою их особ и имения пользоваться будут и забвению все предано будет.” (А.В.Суворов. Письма. М. 1986. стр. 282) Суворов сдержал свое обеща­ние и насчет защиты населения, и насчет заб­вения всего происшедшего. А благодарные жители мятежной столицы через несколько дней после штурма Праги преподнесли полко­водцу необычный подарок: “. поднесена мне от магистрата Варшавского именем обывате­лей табакерка с лаврами из бриллиантов и над­писью вверху герба варшавского плывущая сирена - Warszava zbawcy swemu; внизу Dn. 4 listopada 1794.” (А.В.Суворов. Письма. М., 1986. стр. 284) Надпись на шкатулке переводится очень просто: “Варшава своему избавителю”. Вот так. Согласитесь, есть о чем задуматься.

Миф второй

Суворов жесток и мстителен

О “жестокости и мстительности” Суво­рова говорят интересные факты. Речь идет о судьбе пленных по­встанцев, которыми в первое время после ка- ции Варшавы занимался Суворов. раф Суворов великие оказал услуги взятием Варшавы, но зато уж несносно досаж­дает несообразными своими там распоряже­ниями. Всех генерально поляков, не исключая и главных бунтовщиков, отпускает свободно в их домы, давая открытые листы..- возмущен­но писал статс-секретарь Екатерины II дипло­мат Д.П. Трощинский . Хотите факты? Пожа­луйста! Из 10000 взятых в плен повстанцев более 6000 были отпущены по домам. (А.В. Суворов. Документы. Том 3. М. 1952. стр. 399, 403). Это касалось как рядовых повстанцев, так и их руководителей. Выдержка из рапорта А.В- .Суворова П.А.Румянцеву от 13 ноября 1794 г: “.Явились ко мне генералы Мокрановский, Велегурский, Павел Грабовский и Хлевинский с покорностию. Первым двум даны паспорты в Галицию, третьему в дом отца, а последне­му в Литву (також прежде сутками князь Юзеф Понятовский, благомыслящий нам). Дембровский же уволен с паспортом в его поместье в Саксонию.” (там же, стр. 430). Императрице Екатерине II Суворов 5 декабря 1794 года док­ладывал о том, что жителям Варшавы им, Су­воровым, от имени императрицы “.объявле­на свобода и забвение; что от прощенных мятежников взяты реверсы (обещания) в том, что будут жить спокойно и воздержатся от вред­ных России замыслов; что лица эти уволены с паспортами по домам, а некоторые остались жить в Варшаве”. (А.Петрушевский. Генера­лиссимус князь Суворов. Том второй. СПБ., 1884 г. стр. 169-170). 

И вновь это лишь небольшая часть доку­ментов, в которых Суворов лично докладыва­ет начальству о том, что рядовые и офицеры- повстанцы отпущены домой с миром. 

Где еще и в какие времена с повержен­ным противником обращались так лояльно? Достаточно было обещания не обращать сво­его оружия против России, чтобы вчерашнего повстанца отпустили на свободу. Кстати, не­которые из офицеров своего слова не сдержа­ли и впоследствии с охотой приняли участие в составе наполеоновских войск в военных дей­ствиях против России. 

А вот еще один показательный эпизод. После капитуляции Варшавы Суворов во вре­мя аудиенции с польским королем Станисла­вом Августом дал мятежным войскам, сложив­шим оружие, такие гарантии: “1) войска, по сло­жении оружия перед их начальниками, тотчас отпускаются с билетами от их же чиновников в свои дома и по желаниям; 2) вся их собствен­ность при них; 3) начальники, штаб и обер- офицеры, как и шляхтичи, останутся при ору­жии”. В конце разговора “.Станислав-Август попросил отпустить из числа пленных одного офицера, который в прежнее время служил при нем, короле, пажом. Суворов тотчас же согла­сился и спросил, не пожелает ли король полу­чить еще кого-нибудь. Не ожидая такой любез­ности, Станислав-Август обнаружил что-то вро­де удивления, но Суворов, улыбаясь, предло­жил ему сто человек, даже двести. Замечая, что недоумение короля возрастает, Суворов пошел дальше и сказал, что готов дать свобо­ду 500 человек по королевскому выбору. Ста­нислав-Август не знал, как выразить ему свою благодарность и послал генерал-адъютанта с приказом Суворова. Посланный предъявил приказание Суворова, освободил свыше 300 офицеров, а остальных, до полной цифры 500, выбрал из унтер-офицеров и рядовых.” (А.Петрушевский. Генералиссимус князь Суворов. Том второй. СПБ., 1884 г. стр. 139-140). Дей­ствительно, достойный образец “жестокости”.

На всякий случай обратимся к воспомина­ниям старожилов Кобринщины, которые в 1900 году охотно рассказывали предания о походах Суворова по Брестским землям, почерпнутые ими от своих предков - свидетелей этих собы­тий. Варшавский военный журнал в 1900-1901 гг. публиковал эти воспоминания в нескольких номерах. При всем желании увидеть там хоть какую-нибудь ненависть рассказчиков к Суво­рову или его армии, таковые попытки заканчи­ваются безрезультатно. В сознании коренного населения не сохранилось и тени воспомина­ний о якобы совершенных войсками Суворова жестокостях. Рассказывали о многом: о воен­ных операциях, о разведке, о привалах русской армии, о самом Суворове, только нет в этих рассказах верениц виселиц. Согласитесь, из памяти народа невозможно вычеркнуть крова­вые эпизоды истории, если таковые были на самом деле. А вот старожилы этих мест подоб­ных эпизодов упорно не припоминают.

Еще пару слов к вопросу о жестокости: те же варшавяне, которые в апреле 1794 года взялись за оружие, отличились не только ис­треблением русского гарнизона и членов рус­ских семей, но даже и своих соотечественни­ков, сочувствующих русским: “.Поляки вры­вались всюду, где только подозревали, что есть русские, хотя бы они не были военные, а посольские или просто частные лица, искали и найденных убивали. Убивали не одних рус­ских. Довольно было указать в толпе на кого угод­но и закричать, что он московского духа, толпа рас­правлялась с ним, как и с русским.” (Н.И.Косто- маров. Последние годы Речи Посполитой. СПБ., 1870, стр. 727, 735).

 

МИФ ТРЕТИЙ 

Народное восстание

 

Конфликт между Россией и Речью Посполитой, который вылился в восстание 1794 года, завершился на берегу Вислы капитуляцией Варшавы. Только при чем здесь бе­лорусские крестьяне, которые в основной своей массе не поддержали это восстание, и за кото­рых так ратуют авторы душераздирающих статей? Попробуем разобраться и в этом. 

Для начала мнение современного историка: “Восстание 1794 года на территории Беларуси продолжалось не многим более пяти месяцев. Оно не было поддержано большинством населения Беларуси, не желавшим бороться за сохранение старых порядков времен Речи Посполитой”. (Чигринов П.Г. Очерки истории Беларуси. Минск, 2004 стр.156).

 А как эти далекие события выглядят в свидетельствах очевидцев и уча­стников? Некоторые доку­менты, опубликованные в книге “Восстание и война 1794 года в Литовской про­винции (по документам ар­хивов Москвы и Минска) Минск, 2001 г.”, проливают свет на более чем стран­ные способы комплектова­ния вооруженных сил по­встанческой армии. И если оппоненты Суворова утвер­ждают, что белорусские крестьяне из патриотичес­ких настроений шли в по­встанческие отряды, то ряд приводимых ниже докумен­тов позволяет в этом силь­но усомниться. 

Из показаний 12 ок­тября 1794 г. на смоленском следствии шляхти­ча Т. Вышемирского относительно призыва в ополчение жителей местечка Воложин (орфогра­фия оригинала сохранена): “.когда польский намесник Павловский читал ему, Вышемирскому, универсал, чтобы давать крестьян к возмущению против России, а ежели даны не будут, то они отозвались ево Вышемирскаго повесить, поче­му и согнал он всех крестьян с фольварка Адампольскаго более ста человек в то местечко Воложин с ружьями, косами и пиками, и сие учинил из боязни, чтобы за ослушание самого его не умертвили. Отлучаться же ему было нельзя за тем, что за ним присмотр имели” (РГАДА, ф.7, оп.2, д.2869, ч.1, л.83).

 Свидетельство на смоленском следствии сморгонского мещанина М.Куницкого: “Когда же в местечке Сморгони были читаны польские универ­салы, чтобы жители против российских войск име­ли предосторожности и пики, а ежели кто не будет послушен, тех велено вешать, то означенный Францишевский велел зделать виселицу и, призвав его, Куницкаго, приказал объявить всем крестьянам, чтобы они зделали пики., а его, Куницкаго, при­звав, приказал, чтоб крестьяне российским войс­кам противились. Однако ж он с крестьянами . сделанныя пики сожгли и когда российское войско вошло в Сморгонь, то он, Куницкий, равно и шлях­тич Гедымин, никакого оному сопротивления не делали. Показанное о пиках приказание делал, боясь угроз означеннаго Францишевского висели­цею” (РГАДА, ф.7, оп.2, д.2869, ч.1, л.92-92 об).

 Свидетельство в смоленской комиссии шляхти­ча Ю.Мацулевича относительно комплектования во­оруженных сил восстания: “... начали к ним приез­жать польские жолнеры с своими офицерами чело­век по дватцати и по тритцати и приказывали им, шляхте, чтоб они шли к ним в службу со устрашени­ем, ежели кто в службу к ним не пойдет, то будет повешен... Он же, Мацулевич, по приказу поляков в польскую службу не пошел, но от того укрывался. После того в июне месяце поляки напали поблизос­ти его жительства владения старосты Манузы, в коих живут крестьяне, ... и как начали их разорять и гра­бить... Тех же крестьян жолнеры взяли и повели с собой и продержали их месяца с два” (РГАДА, ф.7, оп.2, д.2869, ч.1, л. 178-178 об). На всякий случай расшифрую: РГАДА - Российский государственный архив древних актов.

Так вот, оказывается, каким способом попадали некоторые крестьяне в “доб­ровольную” повстанческую армию! Вот где замелькали реальные виселицы для не­покорных крестьян!

Даже сподвижник Таде­уша Костюшко Юлиан Нем- цевич в своих воспоминани­ях с горечью писал о том, что воззвания Костюшки к про­стому народу часто вызыва­ли недоверие крестьян и са­ботаж помещиков: “Шляхта, якая прывыкла без перашкодау карыстацца маемасцю сваих сялян супрашулялюя выкананню загада Начальника (Касцюшга) высылаць пятага селянина з касою у ар- мю Нават сельсга народ, яга так доуга быу у няволц у большасц не прадбачыу лепшай доли не зазнаушы яе быу абыякавы”. (Юхо Я., Емельянчык У. Нарадз!уся я л'1цьвмам... М1нск, 1994 стар.33)

МИФ ЧЕТВЕРТЫЙ

Откуда есть пошло крепостное право на Беларуси

 Оказывается, на “штыках Суворова” было впервые принесено крепостное право на Беларусь! (газета “Секретные иссле­дования” №3 2007 г. “Храм-памятник вешателю Суворову”)

Вот это открытие! Позвольте спросить у ав­торов статьи: а какими крестьянами владели польские и литовские магнаты на протяжении всей истории существования государства Речи Посполитой? Интересно, о чем это пишет “Энцык- лапедыя псторьп БеларусГ (МЫск, 1999. том 5) в статье “Прыгоннае права”: “На Беларус пры- гоннае права пачало набываць акрэсленыя формы у 15-16 ст., кал1 яно заканадауча замацоувалася Казимиравым прывшеем 1447, “Уста­вай на валога” 1557, Статутам Вялкага княства Лтоускага 1566 i Статутам Вялжага княства ЛРоускага 1588. У шэрагу краЫ Цэнтр. i Усх. Еуропы (Гермашя, Венгрыя, Чэхiя, Польшча, ВКЛ i Ыш.) у 16-18 ст. прыгонная залежнасць сялянства узмацняецца.”

По свидетельству современнников, кото­рых вряд ли можно обвинить в стремлении сгу­стить краски, крепостническая эксплуатация крестьян Беларуси, как и всей Речи Посполи- той, имела самые тяжелые формы. Польский публицист середины XVII в. А.Старовольский утверждал, что в Речи Посполитой “нет ничего, кроме дикого рабства, отдавшего жизнь чело­века в полную власть его пана. Любой азиатс­кий деспот не замучит за свою жизнь столько людей, сколько замучат за один год в свобод­ной Речи Посполитой” (Цитата по П.Д.Брянцев. История Литовского государства с древней­ших времен. Вильна, 1899, стр. 435)

Каких только глупостей не пытаются вбить в голову доверчивого читателя авторы антисуворов­ских статей! Может быть, стоит хоть немного ува­жать этого самого читателя и не пытаться навязать ему не только непроверенную информацию, но и откровенную дезинформацию?

Кстати, о крепостных. Бурю возмущения у автора статьи “Храм на крывг Е.Онищенко (га­зета “Народная воля” 18.01.2007 г.) вызывает тот факт, что Суворову было подарено имение “Кобринский Ключ” с 14-ю тысячами крепостных крестьян. У других авторов встречаются циф­ры 18, 20, 28 тысяч крестьян. И откуда только берутся эти цифры? Если с потолка - тогда по­нятно. Внесем ясность и тут: в тексте Указа Ека­терины II сказано, что в подаренном имении “по представленной нам ведомости показано 6922 души мужского пола”. Понятно, что крестьян обоих полов было, конечно же, больше, но по­чему называются любые другие цифры? Вро­де мелочь, а опять похоже на дезинформацию.

МИФ ПЯТЫЙ

Ему бы только вое­вать со славянами!

Вот же автор утверждает, что Суворов “просто-таки вымолил у императрицы разрешение отправиться на расправу с новыми бунтовщиками” в Польше (газета “На­родная воля” 18.01.2007 г.). Дело в том, что Су­воров, находясь в бездействии в Херсоне и на­блюдая за развитием событий на юге (приготов­ления Турции к войне) и на западе (разгорающе­еся в Речи Посполитой восстание), действитель­но рвался в бой. Он действительно неоднократ­но обращался к императрице с просьбой дать ему возможность применить свой военный та­лант на поле боя. Вот только где? Вы не повери­те: нет, не в Польше. Во Франции! Наблюдая за развитием событий в революционной Франции, которая только что казнила своего монарха, Су­воров прекрасно понимал, что рано или поздно, но участие Росси в антифранцузской войне не­избежно (как это и случилось позже, в 1799 г.) А пока в первую антифранцузскую коалицию Рос­сия не вошла, но 24 июля 1794 г. Суворов обра­щается к Екатерине II с повторным прошением: “всеподданнейше прошу уволить меня волонте­ром к союзным войскам” имея в виду австрийс­кие войска (А.В.Суворов. Документы. Том 3. М. 1952. стр.334). Его настойчивые просьбы дваж­ды отклоняются императрицей. Впоследствии Суворов первым из российских полководцев про­тивопоставит свою силу набравшим мощь напо­леоновским войскам, но это будет лишь 5 лет спустя. А пока.

Так что ни о каком “вымаливании” разре­шения на усмирение польского мятежа не было и речи. Зачем пытаться выдавать желаемое за действительное - непонятно.

И напоследок еще один повод к раз­мышлению. Присоединение Белорус­ских земель к России, которое состо­ялось в том числе и благодаря военной дея­тельности Суворова, остановило процесс опо­лячивания (читай - окатоличивания) белорус­ского населения, который активно шел в XVI- XVIII вв. на территории современной Белару­си. В связи с этим предлагаю подумать на та­кую тему: может быть, неспроста связывается строительство нового православного храма с именем православного воина Суворова?..

 ВМЕСТО ЭПИЛОГА

 Много интересного можно узнать, читая се­годня антисуворовскую прессу. С некоторыми мыслями можно согласиться, с некоторыми - поспорить, некоторые отвергнуть с негодовани­ем. Но хочется призвать авторов этих статей не нагнетать на пустом месте истерию и не под­нимать в наше и без того сложное время волну антирусских настроений.

 А читателю хочется пожелать разобраться в этом сложном море информации и не оказать­ся втянутым в нечестную игру.

 Бабенко Е.В., директор Кобринского военно-исторического музея им. А.В. Суворова.