Кобрин-информ

Понедельник, Фев 18th

Последнее обновлениеПт, 15 Фев 2019 3pm

Информ-панорама

Время не лечит

(К 75-летию снятия блокады Ленинграда)

Более семидесяти лет прошло с тех пор, как отгремели последние залпы Великой Отечественной войны. Каждый год мы вспоминаем войну, унёсшую миллионы жизней. Каждый год мы благодарим тех, кто сражался за нашу страну, за мир, ибо нельзя забывать героических участников событий тех тяжёлых дней: битв, блокад, наступлений. К сожалению, время берёт своё – многих из них уже нет.

 

27 января 1944 года была снята блокада Ленинграда. Прошло уже 75 лет. И сегодня хочется вспомнить прежде всего о людях, переживших голод и холод в осаждённом врагом Ленинграде, выстоявших тогда, когда рядом гибли их родные и близкие.

Тяжелое время

Началом блокады считается 8 сентября 1941 года, когда была прервана сухопутная связь Ленинграда со всей страной. Длилась блокада с 8 сентября 1941 года по 27 января 1944 года – 872 дня. Хотя блокадное кольцо было прорвано 18 января 1943 года, город еще год жил в осаде.

К началу блокады в городе не имелось достаточных по объёму запасов продовольствия и топлива. Единственным путём сообщения с Ленинградом оставалось Ладожское озеро, находившееся в пределах досягаемости артиллерии и авиации осаждающих немецких войск. На озере также действовала объединённая военно-морская флотилия противника. Пропускная способность этой транспортной артерии не соответствовала потребностям города. В результате начавшийся в Ленинграде массовый голод, усугублённый особенно суровой первой блокадной зимой, проблемами с отоплением и транспортом, привёл к сотням тысяч смертей среди жителей.

8 сентября 1941 года произошел первый массированный авианалёт. На город упало 6375 зажигательных и 48 фугасных бомб. Полыхало 178 пожаров, в том числе самый страшный по своим последствиям – на Бадаевских продовольственных складах.

19 сентября 1941 года – день самой тяжелой бомбардировки. Сигнал воздушной тревоги звучал шесть раз. Бомбардировка продолжалась 7 часов 34 минуты. Тогда в разрушенном и сгоревшем военном госпитале на Суворовском проспекте погибли 600 человек, были убиты и ранены сотни горожан. Ещё опаснее оказались артиллерийские обстрелы.

Но самой страшной, непоправимой потерей была смерть от голода более одного миллиона жителей и защитников города на протяжении всей блокады.

Кобринчане, пережившие ужасы блокады

В нашем городе жили люди, которые о блокадном Ленинграде знали не из книг и фильмов. Н.В. Адамович, А.А. Грибова, Л.В. Кушнир, Г.И. Морозов, О.А. Рафалович, В.В. Козлякова, Н.С. Пестрикова, И.М. Яловой до конца своих дней помнили, что такое голод.

Анна Андреевна Грибова, тогда ещё Петрова, всегда с волнением возвращалась к воспоминаниям о тех тяжёлых военных годах.

…К началу войны Аня успела закончить 8 классов, с удовольствием занималась гимнастикой. Первая бомбёжка города была в день её рождения. Встревожились, но надеялись, что врага скоро отгонят. Ради этого взрослые мужчины уходили на боевые позиции, женщины и дети спасали город от пожаров.

Пожар на Бадаевских продовольственных складах поверг всех в шок. Началась жизнь по жёстким нормам, ставшим известными всему миру: 250 граммов хлеба – для работающих и 125 – для детей и иждивенцев. Эти крохи, причём часто очень некачественные, с разными примесями никак не могли обеспечить потребности организма. И вот уже в ход пошли жмыхи и отруби, столярный клей, трансформаторное масло, с помощью которого в домах, оставшихся без света, трепетал маленький огонёк коптилок и которым смазывали кусочки хлеба…

От взрыва бомбы неподалёку от дома окна в квартире Петровых вылетели вместе с рамами. Отец заделал проёмы досками. Голод, холод, темень днём и ночью…

21 января 1942 года отца не стало. Восемь дней тело пролежало в квартире: родным хотелось похоронить его в отдельной могиле, но за это потребовали то, чего не было в семье, – хлеб и водку. И Анна с помощью соседки зашила тело в покрывало и повезла на санях в подсказанное место – длинное, большое здание, внутри с двух сторон до потолка заваленное трупами взрослых и детей.

19 февраля от истощения умерла мама. И худенькая, маленькая Аня таким же способом доставила и её в то же самое здание. А в марте в третий раз пришлось идти этим скорбным путём – уже с телом младшей 13-летней сестрёнки Марии…

Весной 1942 года измождённая голодом и бедами Анна устроилась на работу на деревообрабатывающее предприятие. Она не могла представить откуда брались силы на подъём и перетаскивание широких сырых досок. Но работающие могли рассчитывать на кусочек хлеба побольше…

Из родных в Ленинграде оставался только старший брат Николай с женой. К нему и перебралась Аня. Потом эвакуировалась в город Новокузнецк Кемеровской области, а затем вернулась в Серпухов. Здесь в январе 1946 года спутником её жизни стал фронтовой друг брата Павел Грибов, с которым она уехала в глухую деревеньку в Кемеровской области. Там построили свой дом, вырастили двух сыновей.

Но и в мирное время Анне Андреевне пришлось хоронить дорогих людей – уже в зрелом возрасте умер младший сын. К старшему сыну Павлу с семьёй и приехали в Кобрин Анна и Павел Грибовы в 1998 году.

Своя история была и у Николая Васильевича Адамовича. Когда началась война, ему было всего 9 лет. Он с родителями жил в Ленинграде у самой Невы, на Васильевском острове. Возможно, тогда именно это и спасло жизнь его семье – близость к воде, к порту. Мальчишкой Коля носил записки матросам, переведённым на военное положение, за это давали то кусок хлеба, то кусок сахара. В памяти осталась картина, где на улицах были сотни трупов, для которых не хватало гробов, зарево горящих складов с провизией и «хапужники». Изголодавшиеся, они следили за тем, как люди получали хлеб по карточкам, отбирали его и старались быстро съесть. Их ловили, били, пытаясь отнять ворованное, но они, казалось, не замечали ударов – главное, быстрее проглотить.

Это была страшная зима 1942-го. А потом была эвакуация, полтора года в Башкирии, похоронка – отец погиб на фронте, и возвращение в Ленинград. А в Кобрин Николай Адамович приехал спустя несколько лет, закончив ремесленное училище. Работал электромонтёром на льнозаводе, здесь женился, родились дети.

Надежда Степановна Пестрикова (Шаркевич) тоже всегда с болью в сердце вспоминала блокаду. Надежда Степановна – уроженка Витебщины, жила в городе на Неве с 1934 по 1944 год. Она приехала к бабушке и трём своим братьям. Окончив семь классов одной из ленинградских школ, поступила в медицинское училище, которое закончила за три месяца до начала войны. По распределению направили работать в поликлинику завода «Большевик». С первых дней войны была на казарменном положении в помещении своего медпункта. Надя вместе со своими подругами по заводской поликлинике оказывала помощь раненым и контуженым при бомбёжках и артобстрелах, лечила больных дистрофией в заводском стационаре. С конца ноября 1941 года дистрофией начали болеть и медработники, голод и холод давали о себе знать. Силы таяли с каждым днём. Но вскоре военкомат Выборгского района Ленинграда направил её в военно-полевой госпиталь, приданный 55-й армии, защищавшей Ленинград. После прорыва и снятия блокады в январе 1944 года госпиталь передали 1-му Украинскому фронту. Войну закончила в столице Австрии – Вене.

Надежда Степановна Шаркевич демобилизовалась в конце декабря 1945 года, имея два тяжёлых и одно лёгкое ранение. Вышла замуж за бывшего «блокадника» Василия Филипповича Пестрикова. В Кобрине они проживали с 1958 года. До 1990 года Надежда Степановна работала старшей медсестрой Кобринской межрайонной ВТЭК. Награждена двадцатью государственными наградами. Три брата Н.С. Пестриковой погибли на фронте при обороне Ленинграда, бабушка и другие родственники умерли в самом городе от холода и голода.

Геннадий Иванович Морозов – замечательный художник, проживавший в Кобрине с 1980 года, тоже многое знал о блокаде не понаслышке.

Родился Геннадий Иванович в 1935 году в Новгородской области, в России. В начальный период блокады Ленинграда (сентябрь 1941 года – сентябрь 1942 года) семья Морозовых жила в блокадном Кронштадте. Отец был на Ленинградском фронте офицером контрразведки, а мать с четырьмя детьми оставалась в своей довоенной кронштадтской квартире. Эвакуироваться в начале войны на свою родину в Новгородскую область она не могла, так как ждала пятого ребёнка. В июле, под гром бомбёжек, разрывы снарядов и мин, появился на свет сын Валера. Поскольку мать была домохозяйкой, то их семье (как иждивенцам) в день отпускалась по 150 граммов хлеба и очень мизерный паёк на каждого человека: ложка крупы и 10 г маргарина. Надвигалась зима 1941-1942 годов. Поздней осенью мать собирала на окраине города, на былых огородах, зелёные капустные листья и солила их на зиму. Это была добавка к голодному блокадному пайку, спасшая им жизнь. В июле – сентябре 1941 года во время воздушных налётов немецкой авиации и при артобстрелах города семья иногда по несколько дней жила в щелях – бомбоубежищах. 

Старшая сестра Геннадия Ивановича Людмила в своих воспоминаниях писала: «Как трудно было нашим матерям, какой тоской сжималось сердце при виде голодных глаз своих детей, похожих на маленьких старичков … Поздней осенью 1941 года мы жили в небольшой кухне нашей квартиры, размещалось там семь человек. До сих пор не могу представить, как нам это удавалось. Было темно: от большого окна осталось одно звено, в окно вывели трубу от «буржуйки». Заледенелые стены излучали страшный холод, по ночам рыскали голодные крысы, от которых мама оберегала нас, детей. Очень хотелось есть. Это было постоянное болезненное желание. Это была мука…»

Осенью 1942 года семью Морозовых вывезли через Ладогу на Большую землю.

«… Мы так ослабели от холода и голода, что были ко всему безучастны, – продолжала вспоминать Людмила. – Шестилетний братишка Гена от истощения умирал в пути, и его сняли с поезда. Сердце матери обмирало в момент прощания с ним. Но он выжил, его выходили в госпитале». Тогда 6-летний мальчик не знал, что на всю жизнь запомнит массированный налёт вражеской авиации, бомбёжку и вой сирен, означающий воздушную тревогу. Не знал, что будет потом, через много-много лет, вспоминать зиму не игрой в снежки и катанием на санках, а голодом, когда жизнь держалась на 150 граммах хлеба, двух ложках манки и 5 граммах маргарина. Не знал, что их большая квартира сузится до размеров маленькой кухоньки, которую отогревали своим же дыханием, а люди, чтобы согреться, будут спать в одной кровати.

Голод, холод, смерть – всё это стало страшной реальностью. Нереальным казалось одно: как ленинградцы находили силы и мужество, чтобы не просто жить, но и помогать друг другу, трудиться на нужды фронта, а помимо этого, ещё и находить в себе силы для творчества.

Да, Геннадий Иванович Морозов выжил. После войны он окончил Ленинградское художественное училище имени Серова (1959 г.) и Кишинёвское художественное училище, стал замечательным художником. С 1980 года проживал в Кобрине.

Мы не забудем…

Сегодня их уже нет с нами, но в канун знаменательной даты хочется вспомнить всех, в чью биографию было вписано страшное слово «блокада». На их долю выпало немало испытаний. Далеко не каждый, приняв столько ударов судьбы, смог бы выстоять. Всю жизнь люди вспоминали, как им приходилось довольствоваться крохотным кусочком хлеба с опилками, как каждый день хоронили кого-то из близких, как пережили постоянные бомбёжки и артобстрелы блокадного Ленинграда, затем на передовой и в тылу не щадили себя в борьбе с фашизмом, в годы послевоенной разрухи, не жалея сил, от зари до зари трудились на благо единой страны. Война не делила людей по национальностям. Она была всенародной и сплотила всех советских людей. Война жила в душе людей, переживших её, такими воспоминаниями, которые они никогда не смогли забыть.

Покалеченные судьбы, воспоминания, отягощённые смертями близких… И чем больше узнаёшь о страшных событиях тех дней, тем явственнее всплывают вопросы: «А смогли бы мы, выдержали бы, не сломились бы?» И дай Бог, чтобы нам никогда не довелось узнать на них ответы.

Такой вот не праздничный получается рассказ, поводом для написания которого стала юбилейная дата. Потому что тот январский день 1944 был радостью со слезами на глазах для миллионов людей…  И время, как оказывается, не лечит…

Наталья Фридлендер, научный сотрудник Кобринского военно-исторического музея им. А. В. Суворова